8 августа Александр Лукашенко решил пообщаться с журналистами. Особенно с независимыми, что было смелым поступком с его стороны, хотя во всем мире является нормой. Но черт с ним, с миром. У нас все по-своему, чем и привыкли гордиться, поскольку больше нечем.

Встреча прошла почти "без галстуков" - ни один российский телеканал не был аккредитован, и потому президент чувствовал себя совершенно свободно. Раздухарившись, Александр Григорьевич даже пообещал, что это лишь начало и теперь такие встречи станут регулярными. Долгую жизнь на президентском посту видит он, однако...

Говорил Александр Лукашенко, как всегда, цветисто. Рассказал, что все претенденты на пост президента - достойные люди. Потом, правда, отметил: если к власти придет кто-нибудь другой- непременно разворует то, что еще не разворовано. На вопросы о пропавших без вести сконструировал дивную фразу: "Я ничего не буду говорить, потому что вы меня вовлекаете в конкретику. Не в проблематику даже, а в конкретику". Активно строил планы на следующую пятилетку, обещал зарплату в 250 долларов, пугал Шейманом. В общем, было интересно.

Во время этой неожиданной встречи Александр Лукашенко поставил перед журналистами одно условие: все сказанное им должно быть напечатано без всяких искажений. А уж какими комментариями журналисты дополнят сказанное президентом - это их личное дело.

Мы решили ничего не комментировать. Прекрасно понимая, что кандидат в президенты Александр Лукашенко нипочем не даст интервью нашей газете, просим считать нижеприведенные ответы на вопросы корреспондента "БДГ" тем самым предвыборным интервью.

- Александр Григорьевич, в последнее время по стране, да и за ее пределами, упорно ходят слухи о вашем психическом нездоровье. И многое в вашем поведении их подтверждает - например, лыжные гонки на асфальте посреди лета.

- А надо зимой было на асфальте на роликовых лыжах?

- Я вообще не знаю, зачем существуют роликовые лыжи. Но вопрос не об этом. Почему, Александр Григорьевич, вы не хотите пройти независимое психиатрическое обследование? Ведь это было бы в любом случае выгодно для вас: либо вы всем сплетникам утираете нос своим отменным психическим здоровьем, либо вы дальше живете спокойно, зная, что не несете ответственности ни за какие свои деяния, в том числе и преступные, поскольку на момент их совершения вы были невменяемы.

- Ну спасибо за весьма откровенный вопрос. В одном заявлении из нескольких предложений меня еще никто так не обзывал - ни преступником, ни вменяемым, ни невменяемым Тем не менее спасибо за искренность. Вы сказали о некой независимой комиссии. Вы будете ее возглавлять? Или мне в США поехать пройти эту комиссию?

- Борис Ельцин в свое время для того, чтобы его признали здоровым, обратился к помощи известного западного хирурга Дебейки. И все поверили.

- Ельцин обратился к Дебейки по такому случаю, что не дай бог мне обратиться по тому случаю. Это, во-первых. Во-вторых, я же понимаю, что вы меня просто шантажируете. Даже я не могу поверить, что вы меня считаете невменяемым человеком. За семь лет меня и раздевали, и одевали, и вертели, и крутили. Я не хочу сказать, что не делал каких-то ошибок и мое поведение было таким, что всем нравилось. Я по своей природе человек эмоциональный, и это дает повод вам в том числе спекулировать на этой теме. Ну не вам, Ирина, а вашим хозяевам. Поэтому вот эта постановка вопроса - независимая комиссия, зависимая комиссия - не для того, чтобы я прошел какие-то обследования. Меня просто шантажируют. Вот я пройду медицинскую комиссию - а президент ежегодно проходит комиссию по всем направлениям. Пройду я нашу комиссию, ну обвинят меня: скажут, это ж все врачи. Ну поеду я на Запад проходить комиссию, на ваш Запад. И что? Ельцин был другом Запада, Лукашенко - никакой не друг Запада. Извините, что использую эту терминологию. Вы понимаете, что я имею в виду. И вы меня толкаете на Запад пройти некую комиссию? Если вас интересует мое здоровье в Беларуси - я могу представить вам возможность убедиться в нормальном состоянии здоровья президента. А что касается асфальта, гонок и всего прочего - ну если говорят о здоровье президента - давайте, выходите публично перед народом. Народ -самая независимая комиссия. Никто за семь лет, кроме лживой части оппозиции, я даже всю оппозицию туда не могу записать, не упрекнул меня в том, что я нездоров. Наоборот, отмечали другое. Потому это - надуманная проблема. Я, наверное, на так подробно должен был как политик на этот вопрос отвечать, но я отвечаю как человек, затрагивая эту тему. Потому что знаю: потом будут инсинуации и спекуляции со ссылками даже на некие слова, сказанные мной. И потом, ежегодно президент обследуется, история болезни ведется подробнейшим образом. И еще одну вещь скажу, в которую вы можете не поверить: президент тем и отличается от обычного человека, как еще Ленин когда-то говорил, что его здоровье - как шкаф, как стол. Его надо беречь, пыль с него вытирать. Это - казенное имущество. Поэтому те, кто сегодня отвечает за здоровье президента, никогда себе не позволят фальсифицировать данные о его состоянии здоровья. А вдруг что случится? К прокурору поведут тех, кто отвечает за состояние здоровья президента, поэтому фальсификации в истории болезни недопустимы. И потом, это коллегиальное обследование. Кстати, последнее обследование сердечно-сосудистой системы я прошел две недели назад. Это обычная процедура. Неужели вы думаете, я на каждый визг оппозиции должен реагировать? Вот вы сказали, что я невменяемый, а я должен перед вами оправдываться, что я вменяемый? Не будет этого. Вы меня вытаскиваете "на ковер" с целью, по-мужски говоря, мне морду набить. Ну и ради бога! Я могу. Я же ответил вам на асфальт и на лыжи, могу ответить и по другим направлениям. Но зачем мне это? Народу это не надо. Мне это не надо. Если вам и вашим хозяевам это надо - шантаж здесь не пройдет. Нормальный президент, Ирина, в Беларуси. Не расстраивайтесь.

- Вот только не легитимный.

- Для вас он не легитимный, а впрочем, и для вас легитимный. Вы ж ко мне пришли на встречу как к президенту, а не как к Лукашенко. Как с Лукашенко вы со мной могли встретиться и не в резиденции. А пришли в резиденцию. Значит, что бы вы ни говорили, но вы меня считаете за президента. Спасибо за это. Может, и нелегитимный, но президент для вас. А для народа я абсолютно легитимный.

- К вопросу о вашей эмоциональности, о которой вы говорите. Может, Гончар и Захаренко пали жертвой вашей эмоциональности? Возможно, вы сгоряча отдали приказ их убить, а потом просто забыли об этом? А Шейман помнил...

- Если бы все было так, как вы сказали, я врагов бы убивал. А они все живут. Так чего ж отдавать дурные команды всех своих людей мочить не то в сортире, не то еще где-нибудь?

- Отвечая на вопрос Интерфакса о покинувших вашу команду Титенкове и Божелко, вы кратко сказали; "Воровать меньше надо было". Но ведь еще два года назад наша газета писала и о Божелко, и о Титенкове, и о Логвинце, и о коррупции в руководстве прокуратуры. Почему же вы тогда не прореагировали на наши статьи, а сделали вид, будто это оппозиционная пресса клевещет на честных людей?

- То, что вы сказали, правда. Только тогда ваша газета писала одно, что они коррупционеры, а сегодня ваша газета в нынешней ситуации стала другом для этих людей. Это правда. И тогда вы писали, пользуясь вбросом компромата, который нужен был отдельным должностным лицам. Это были вбросы из тех уголовных дел, которые тогда были возбуждены. Если вы хотите правды, то сегодня Шеймана "мочат" прежде всего за это: он отвечал, он контролировал - и я могу это доказать элементарно - от имени президента те уголовные дела. Логвинец был арестован и находился под следствием. И Божелко его выпустил. Вы были правы, когда об этом писали: то, что он создал, - это был целый спрут в нашей стране. И Логвинца нельзя было выпускать. А Божелко его выпустил. И где сейчас Божелко? У Логвинца в Москве работает подсобным рабочим.

- А почему в таком случае сообщники Божелко - Николай Куприянов, Петр Иваненко и некоторые другие руководители прокуратуры - до сих пор на свободе и при должностях? Они ведь тоже части этого "спрута".

- Как только это будет обнаружено, они ни минуты не задержатся на своих должностях. Вы знаете, о чем я говорю.

- Что вы собираетесь делать после проигрыша на выборах - останетесь в стране или сбежите вслед за Божелко?

- Сбегу.

- А куда вы сбежите - туда, где деньги, или туда, где вас защитят?

- В Израиль! А вообще, насчет проигрыша - не дождетесь.

- Дождусь.

- Не дождетесь!

- Дождусь! А коль скоро вы так убеждены в победе на выборах, зачем вы на прошлой неделе утверждали по телевизору, что вас будут охранять спецподразделения?

- Меня всегда охраняло только одно подразделение - служба безопасности президента, В любом государстве существует служба безопасности. В данном случае меня сопровождает один человек из службы безопасности. Он меня и охраняет. В случае моего движения по городу меня сопровождают три человека из службы безопасности, не считая водителя автомобиля.

- А к чему в таком случае ваши угрозы по поводу СОБРа, "Алмаза" и "Альфы"?

- Не надо говорить о спецподразделениях, которые всегда - они не мною созданы - существовали, еще с советских времен. "Альфа" - отделение советской "Альфы". "Алмаз" - еще меньшее по численности подразделение, оно создано для других целей, причем не мною. Внутренние войска тоже не мной созданы, и, кстати, численность их при Лукашенко уменьшилась, имейте это в виду. Последнее сокращение произошло при нелюбимом вами Сивакове. "Алмаз" меня никогда не охранял. Сотрудники "Альфы" в первый год моего президентства, когда не было службы безопасности, действительно меня охраняли.

- Александр Григорьевич, но вы не отвечаете на вопрос, зачем вы на прошлой неделе утверждали, что вас будут после 9 сентября, когда народ пойдет к резиденции президента, охранять СОБР, "Алмаз" и "Альфа"?

- Я не говорил "охранять", я говорил, что они будут меня защищать.

- От кого? От народа?

- От вас! И от ваших хозяев

- От нас они не защитят.